Cпецпроекти

9 причин, з яких ми не розуміємо один одного (і як це виправити) – пояснює квантова психологія


Людство за часи свого існування створило мільйон корисних (і не дуже) речей. Люди вивчили нашу планету, розсікають космічний простір, і здається, вже немає відкриттів, які могли б нас сильно здивувати.

Можливо, незабаром ми знайдемо спосіб перемогти всі хвороби, винайдемо ліки від будь-яких вірусів. Та залишається велика вірогідність, що так і не зможемо зрозуміти один одного. Конфлікти та дрібні сварки не зникнуть навіть в мегарозвиненому та мегатехнологічному світі.

Пробуємо розібратися в тонкощах людського спілкування, причинах непорозуміння та знайти відповідь, що зі всім цим робити. Звернемося до послідовника Тімоті Лірі – американського філософа і футуролога Роберта Антона Вілсона – та його книжки “Квантова психологія”, в якій пояснюються розповсюджені причини непорозумінь.

Отже, чому ми не розуміємо один одного?

Шум, який викликає конфлікти

Вілсон вважає шум однією з головних проблем всіх непорозумінь.

Як довів Клод Шеннон у 1948 році, «шум» потрапляє в будь-який канал комунікації.

В електронних засобах комунікації (телефон, радіо, ТБ) є шум. Наприклад, під час футбольної телетрансляції можна почути балачки парочки або лайку двох знайомих.

При друку шум з’являється в основному як друкарські помилки – зниклі слова, частини речення, які виявляються раптом зовсім в іншому абзаці, неправильно зрозумілі авторські правки, які змінюють одну помилку на іншу, і т.п.

Мені якось розповідали про звеличений роман, який в авторському варіанті закінчувався словами «He kissed her under the silent stars.» («Він поцілував її під мовчазними зірками»). Читачі були неймовірно здивовані, коли в надрукованій книзі побачили кінцівку: «He kicked her under the silent stars.» («Він дав їй стусана під мовчазними зірками»). (Є ще одна версія цього старого анекдота, більш кумедна, та менш правдоподібна. Згідно з нею, останній рядок виглядав так: «He kicked her under the cellar stairs» («Він дав їй стусана під сходами у підвалі»).)

Семантичний шум може створювати комічні ситуації. Вілсон наводить приклад такої ситуації – конфуз, що трапився з доктором Вотславіком, який вшатовувався на нову роботу. 

Заходячи до прийомної, лікар підійшов до жінки, яка скидалася на секретарку, та представився: «Я Вотславік».

«Але я вас так не називала», – обережно відповіла жінка.

«Але я себе так називаю!» – скипів Вотславік, вже починаючи подумувати, що співрозмовниця – не секретарка, а пацієнтка.

«Тоді чому ви тільки що це спростували?» – спитала жінка, теж засумнівавшися в адекватності лікаря.

Щоби зрозуміти сутність непорозуміння і конфлікту, варто звернутися до оригіналу діалога. Замість «I am am Watzlavick» («Я Вотславік») жінка почула «I am not Slavic» («Я не слов’янин»). Через таку дрібницю, як семантичний шум, двоє дорослих адекватних людей під час коротенького діалогу встигли подумки охрестити один одного навіженими. Нехай потім конфлікт і розв’язався, перше враження (не найкраще) нікуди не поділося.

Ніщо не істинне, все хибне

Люди сперечаються через дрібниці, доводячи співрозмовнику/-ці його/її неправоту. І не так часто замислюються про умовність поділу на правильне/неправильне, про власну необ’єктивність та відносність багатьох суджень.

Вілсон каже про проблему глибокої реальності – впевненість в непреложній істині речей, поділ на правильне та хибне.

Ми можемо тільки шуміти з приводу "глибокої реальності» - і не можемо робити значимих (тих, що можна перевірити) тверджень про неї, – оскільки те, що лежить за межами екзистенційного досвіду, лежить і за межами людського судження. Жодна вчена рада, жодний суд присяжних і жодна церква не можуть довести що б там не було щодо «глибокої реальності» або хоча б спростувати щось сказане про неї. Ми не можемо показати, що вона має або не має температури, має чи не має маси, включає в себе одного Бога, багатьох богів чи взагалі жодного Бога, що вона пахне червоним чи звучить фіолетово. Скажу ще раз: ми можемо тільки галасувати, але не можемо оперувати якимись невербальними або феноменологічними даними, які б надали якесь значення нашому галасу.

Кажучи простими словами: більша частина наших Говоря простыми словами: бОльшая часть наших убеждений не имеет никакого отношения к объективности. Мы воспринимаем мир через свои фильтры и строим свой тоннель реальности.

Уилсон соглашается с классификацией от доктора Анатолии Рапопорт и так же делит все утверждения на 4 вида: «истинное», «ложное», «неопределенное» (пока еще непроверяемое) и «бессмысленное» (в принципе непроверяемое).

К истинным относятся проверенные или констатация факта: “Солнце больше Земли”, “сейчас за моим окном дождь”; к ложным – опровергнутые или обман: “Вокруг Земли крутятся все планеты”, “я сломал ногу и не смогу прийти” (лежит дома, закинув одну целую ногу на целую другую, и смотрит сериалы).

Неопределенные утверждения — те, которые люди пока доказать или опровергнуть не в состоянии: “Под именем Гомера на самом деле скрывались два разных поэта”, “Первые обитатели Ирландии прибыли из Африки”, “У Гитлера было одно яйцо”. Пример бессмысленных (непроверяемых): “Бог повелел мне сказать вам, чтобы вы не ели мяса” или литературное “Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве”.

Уилсон предлагает внимательнее следить за своими фразами (да, звучит неоднозначно) и даже про себя уточнять, что именно вы имеете в виду.

Приведем такие примеры из книги:

Есть фразы: Мой босс — алкоголик и женоненавистник, и меня от него уже тошнит” и “Моя секретарша — некомпетентная визгливая сучка, и у меня нет выбора, кроме как уволить ее”.

По словам Уилсона, эти фразы могли бы звучать достовернее, если их перефразировать:

“Я воспринимаю моего босса как алкоголика и женоненавистника, и в настоящий момент я не воспринимаю и не вспоминаю (или не хочу воспринимать и вспоминать) в нем ничего другого. Из-за того, что мой опыт ограничивается таким образом и игнорируются другие факторы, я чувствую себя нехорошо”. “Я воспринимаю мою секретаршу как некомпетентную визгливую сучку, и в настоящий момент я не воспринимаю и не вспоминаю (или не хочу воспринимать и вспоминать) в ней ничего другого. Из-за того, что мой опыт ограничивается таким образом и игнорируются другие факторы, я склоняюсь к тому, чтобы уволить ее”.

Эта перефразировка может не решить всех проблем между боссами и секретаршами, но она, по крайней мере, вытесняет проблемы на ту территорию, где люди могут осмысленно принимать ответственность за выбор, который они делают.

Отсутствие “может быть”

Уилсон апеллирует к доктору фон Нейману, который к аристотелевским “истинно” и “ложно” добавил “может быть”: состояние неопределенности, именно то, о чем мы говорили в предыдущем пункте.

Монета, подброшенная в воздух, упадет на пол либо орлом вверх, либо решкой. Но, пока монета находится в воздухе, она пребывает в состоянии “может быть”.

Люди игнорируют квантовое «может быть» , потому что большинство никогда не слышало о квантовой логике или трансакционной психологии, но еще и потому, что традиционные политические идеологии и религии на протяжении тысячелетий учили людей — и продолжают учить сегодня — действовать с нетерпимостью и преждевременной уверенностью.

Сопротивление новой информации

Об этом более подробно мы писали в материале о ностальгии по прошлому и его причинах. Но напомним, что сопротивление новой информации имеет прочную нейрологическую основу у всех животных, и это доказывает изучение импринтирования и кондиционирования (многократного повторения одного и того же события).

Большая часть животных, в том числе большая часть одомашненных приматов (людей), демонстрирует поистине обескураживающую способность «игнорировать» определенные виды информации — те, которые не «вписываются» в их импринтированные и кондиционированные туннели реальности. Обычно мы называем эту способность «консерватизмом» или «глупостью», но она встречается во всех секторах политического спектра, и, кстати, в ученых кругах — не реже, чем в Ку-Клукс-Клане.

Наше “программное обеспечение”

Под программным обеспечением Уилсон подразумевает и наш язык, и наши лингвистические привычки, и наше общее «родовое» или культурное мировоззрение — то есть наши правила игры, или бессознательные предубеждения, или туннели реальности, которые состоят из лингвистических конструкций и других символов. Автор “Квантовой психологии” также уточняет, что у нас нет возможности полностью описывать собственные чувства, переживания и самого себя в том числе.

Единственная «вещь» (или процесс), которая в точности равняется вселенной, — это сама вселенная. Любое описание, или модель, или теория, или произведение искусства, или карта, или туннель реальности, или фразеология, и т. д. всегда меньше, чем вселенная, и следовательно, содержит в себе меньше, чем вселенную.

Меню не имеет вкуса пищи, карта Нью-Йорка не имеет запаха Нью-Йорка, а живописное изображение корабля в штормовом море не содержит в себе капитана и экипажа, которым приходится иметь дело с реальными судами в реальных штормах.

Восприятие слов и реакция на них

Как-то ныне покойный юморист Джордж Карлин записал пластинку «Род занятий: шут» , на которой, среди прочих шуток, было и рассуждение о «Семи словах, которые нельзя говорить на телевидении».

Нью-йоркское радио WBAI в 1973 году прокрутило эту запись, и на эту маленькую радиостанцию, спонсируемую слушателями, был наложен за произношение этих слов огромный штраф. В 1990 году, когда вышла “Квантовая психология”, радио WBAI еще не выплатило всех судебных издержек по этому делу, которое несколько раз попадало в Верховный Суд.

Уилсон поясняет, что в США придется заплатить огромный штраф, если в радио- или телеэфире вы произнесете любое из Семи Запретных Слов: shit, piss, fuck, cunt, cocksucker, motherfucker или tits .

Эти слова стали запретными, объясняет «наше» правительство, потому что они «непристойны». Почему же они «являются» «непристойными»? Да просто потому, что определенный процент людей, которые могут включить радио или телевизор, воспринимают их как «непристойные».

Разница значений

Одно простое утверждение “Джон — еврей” имеет целых пять значений. Если рассматривать с позиции раввинских законов, это значит, что мать Джона — еврейка. В нацистской Германии Джона считали бы евреем, имей он хотя бы одного предка-еврея.

Также Джон может исповедовать иудейскую религию. Или же не исповедовать, но причислять себя к еврейской общине. Наконец, Джона могут называть евреем, потому что окружающие считают его евреем — из-за специфики внешности, например.

Еще одна некрасивая трактовка: многострадального Джона могли бы называть евреем, если он прослыл скрягой (антисемитские предрассудки в действии).

Каждое из значений фразы “Джон — еврей” раскрывает личность Джона с разных сторон. Некоторые толкования ничего не говорят о его предках, показывая убеждения или качества характера, другие же как раз отсылают к родословной.

Уилсон рассуждает о том, что ярлыки, навешанные на человека, могут совершенно не раскрывать его личности или даже вводить в заблуждение (фраза “Джон сантехник” окажется ложной, если он уволился год назад, прошел курсы графического дизайна и теперь рисует логотипы для Кока-колы). Автор “Квантовой психологии” призывает не лениться пояснять собственные слова. Возможно, фраза “В последний раз, когда я видел Джона, он работал сантехником” слишком длинная, и этот подход чересчур педантичен, но поможет избежать многих недоразумений и лучше передаст состояние вещей.

Ожидание и реальность

Если мы уже повесили на человека какой-то ярлык, его последующие действия и поступки будем “подгонять” к этому ярлыку. “Брюзга” в наших глазах даже в моменты своей искренней радости будет “брюзгливо улыбаться”, “девушка легкого поведения” в любой одежде будет казаться развратной, а к “обманщику” не будет доверия даже после прохождения теста на детекторе лжи.

Уилсон приводит в пример крестьянина, который заподозрил соседа в краже денег. Крестьянин замечал в поведении молодого человека все больше деталей, убеждающих в своей правоте: казалось, что юноша постоянно нервничает, избегает общения, боится смотреть в глаза. Позже жена крестьянина нашла деньги в кошельке за кроватью.

Скорее всего, юноша по соседству просто замечал, что крестьянин его в чем-то подозревает, видел злые взгляды в свою сторону, поэтому вел себя соответствующе.

Из-за “ярлыков” людям сложно меняться.

Если, например, один из членов семьи внезапно решит измениться, это вызовет возбуждение и тревогу среди остальных членов семьи. Такое явление известно семейным психиатрам: даже если происходящие изменения и являются желанными и долгожданными для остальных — например, алкоголик бросает пить, — они могут «дестабилизировать» всю семью, вплоть до того, что какой-нибудь другой ее член начнет испытывать клиническую депрессию, психосоматические симптомы или даже ударится в запой (как если бы семья «нуждалась» в алкоголике).

Мы разные

Если говорить просто, то наше “Я” имеет множество проявлений. Мы по-разному ведем себя, будучи трезвыми и пьяными (под наркотиками), бываем веселыми и грустными. Можем быть самыми занудными в мире, а на следующий день стать душой компании. Мы меняемся с возрастом, обрастаем новые привычки, а тон разговора вообще может зависеть от настроения.

Другим людям сложно воспринимать наше “я” в таком многообразии, им хочется больше определенности. Какие-то изменения могут напугать — как упоминалось в предыдущем пункте, даже относительное положительное желание одного из членов семьи бросить пить может вызывать панику. Люди привыкают к каким-то образом, запоминают человека с помощью “ярлыков”, и у них случается когнитивный диссонанс при их развенчании.

Заключение

Доктор Тимоти Лири показался сумасшедшим (большинству людей), когда 30 лет назад он заявил: «Вы можете изменять себя так же легко, как вы переключаете каналы в телевизоре». Сейчас передовая треть населения очень хорошо понимает, что он имел в виду, утверждая:

А. Нет «сущностного “я”» или статичного эго .
Б. Мы можем программировать нашу нервную систему на множество «я», большинство из которых будет эволюционно намного опережать средний земной уровень. Когда достаточно разовьются технология и внутренние искусства программирования, произойдет еще один революционный квантовый скачок.

Или, перефразируя Лири: мир меняется, мы меняемся, и когда-нибудь мы друг друга точно услышим. Если, конечно, действительно захотим (и будем готовы) это сделать.

#bit.ua
Читайте нас у
Telegram
Ми в Телеграмі
підписуйтесь
 

Повідомити про помилку

Текст, який буде надіслано нашим редакторам: