Cпецпроекты

Право на лево: как устроен город для людей с ограниченными возможностями


0 1488 18
Сегодня в рубрике "Право на лево" кандидат юридических наук Владимир Жбанков расскажет что такое “доступная среда” и как она выглядит у нас.

Если вы помните, был в советской иконографии очень важный герой: летчик Мересьев, герой “Повести о настоящем человеке” Бориса Полевого, списанный с реального военного летчика Алексея Маресьева.

Сбитый над бескрайними лесами и получив серьезную травму ног, герой ползком, по снегу, преодолевает огромные расстояния. Питается корой деревьев, шишками, показывает настоящую силу духа и волю к победе. В конце концов, его подбирают местные жители, герой отправляется  в госпиталь, где ему ампутируют ноги. Но, летчик неистово хочет вернуться в небо и громить врага. Через боль и недоверие окружающих он учится виртуозно ходить и даже танцевать на протезах и, в конце концов, добивается того, чтобы вновь сесть за штурвал. 

Автор получил сталинскую премию, Прокофьев написал об этом оперу, прототип благополучно встретил XXI век в Москве и умер за час до юбилейного концерта в его честь.

В общем, прекрасная история, проникнутая верой в силу воли человека, патриотическим пафосом. Ей зачитывались поколения школьников, легко ассоциируя себя с героем и воспитывая в себе мужественность, патриотизм и прочие качества, так необходимые строителю светлого будущего.

Но знал ли я, затюканный постперестроечный школьник, что когда-нибудь и мне придется примерить на себя роль легендарного героя? К счастью, всего на полтора часа и по мотивам сугубо эгоистическим,  со спасением отчизны никак не связанным.

Случилось мне как-то под новый год, получить компрессионный перелом пяток. Упал с небольшой высоты на выпрямленные ноги, прямо на пятки. Хрусь, яркая вспышка в глазах, волна жара по всему позвоночнику и вот я уже лежу и тихо подвываю. На ноги встать, конечно не могу.

Времена уже были мобильные, вызвал такси, поехали в травмпункт. До машины добирался подобно истовым паломникам в Иерусалиме, решившим пройти крестный путь, — на коленях.

В то время я был жителем России и коленопреклоненная поза должна была даться мне легко — но как бы не так. Спуск с четвертого этажа по каменным ступенькам и небольшой бросок через тротуар заставили суставы гореть огнем и ныть, хуже нищего.

Дальше — больше. Травмпункт находился в большой и красивой больнице дореволюционных времен.  На земли тогда не скупились, и аккуратные желтые корпуса лечебных и диагностических отделений прятались среди могучих деревьев обширного парка. Насладиться идиллией у меня не получилось. Такси на территорию не пустили, а травмпункт, конечно же, находился ровно посреди этого прекрасного парка.

Время обеденное, народу — никого, и вот я, как тот самый летчик, полз по снегу между вековых лип. Разве что кору не ел, хотя мысли о том, чтобы пожевать снега, то и дело приходили. К счастью, заповедь “не есть желтый снег” я усвоил еще в школе. 

Мокрый, в бычках и выделениях парковых обитателей, за часок добрался. А там осталось совсем немного — забраться на третий этаж. Лифта, как вы понимаете, во времена Александра III, поставить не догадались.

Кончилось все хорошо. На обратный путь добрый доктор выделил коляску с сопровождающим, который за малую мзду даже согласился сбегать купить мне специальные трости.

За праздники я прочел много хороших книжек, так как передвигаться по новогоднему городу было весьма затруднительно. И тихо благодарил богов, придумавших тринадцатую зарплату и доставку еды на дом.

Казалось бы, моя трагикомическая история должна остаться под далекими северными снегами, как поучительный пример бытовой неустроенности. Ан нет. Совсем недавно, уже в Киеве, моя подруга поскользнулась на февральском льду Ярослава Вала. Сломала ногу. До офиса было недалеко, шок еще не прошел и она как-то доковыляла.

Дальше начались приключения, сходные с первой историей. Такси, травмпункт. В принципе, от дороги он недалеко, но подъехать к крыльцу нельзя. Нужно преодолеть небольшую горку, покрытую чем-то вроде шуги, а затем аккуратное крыльцо с семью ступеньками. Есть еще пандус, но тот как будто глазированный — тонкая корка ровного и совершенно прозрачного ледка. Красиво, но нефункционально.

На этот раз нас было двое, народу вокруг достаточно. Все милые и отзывчивые. Общими усилиями справились. Далее все было гораздо лучше — каталка у входа, лифт, веселый травматолог. Сервис, в общем. Одна беда — рентген в травмпункте есть, а вот компьютерной томографии — нет.

Последовала вторая серия приключений. Обратная дорога с горки, прыжки через снежные отвалы, такси и новое место назначения. На новом месте горки нет и даже все расчищено. Но ступенек не в пример больше, да не простых, а из благородного мрамора. Цвета спелого граната, гладких, как зеркало и с острыми углами. Если в такую ступеньку впечататься лицом, например, то КТ уже может и понадобится. Но, если с другом вышел в путь — веселей дорога. Прошли благополучно, хоть и с матерком. 

ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ Право на лево: права потребителей (химчистка)
358 0 9

После еще один травмпункт, история повторяется. Видимо, этими навязчивыми повторениями мироздание хотелось нас чему-то научить, преподать урок. Кажется, о важности дружбы, чувства локтя и координации движений. История не закончилась. Наложенный гипс потом еще несколько раз перематывали, подруга поправляется, пожелаем ей скорейшего выздоровления.

Есть чудесный ребенок, мой родственник. Он очень умный, с феноменальной памятью и вообще молодец. У нее есть одна важная особенность — он практически не видит.

Учился в дорогой платной школе, делал успехи. Как водится, дети, видя его отличие от других и некоторую беззащитность, стали травить. Никто не умеет этого лучше детей. Они прекрасно считывают чувства других людей и умеют причинить максимальные страдания минимальными средствами.

К счастью, родители вовремя это заметили и не махнули рукой, мол, “школа жизни, пускай сам разбирается”. Решили помочь ребенку, прежде всего через администрацию. В конце-концов это их основная обязанность — обеспечивать гармоничные отношения в классе.

И что же администрация?

Настойчиво посоветовала забрать ребенка, так как средств давления на детей у них нет, а других средств воздействия они не знают. И вообще, обучать такого ребенка с нормальными детьми — это была глупая идея.

И это не страшная Россия, а Киев. Дорогая частная школа.

Закончилось, если можно так сказать, все хорошо. Ребенок учится дома, у него даже есть один друг. Надеюсь, к новому учебному году найдется другая школа.

В истории летчика Маресьева есть второе, довольно гнилое дно. Героический летчик, проявив чудеса силы воли, самоконтроля и целеустремленности, смог вернуть себя в строй советских людей и продолжить совершать подвиги. Настоящий человек он такой, даже получив страшную травму, выберется и совершит. Даже танцевать научится. Собьет еще больше самолетов, а потом, в мирной жизни будет передавать военную науку новым поколениям покорителей небес. 

А вот если человек оказался недостаточно волевым и для построения счастливого будущего бесполезен — то внимания он не заслуживает. Даже более того, лучше бы видно его не было. Не зря после войны, инвалидов из крупных городов выселяли в специальные лагеря, подальше с глаз счастливого народа и мудрого начальства. Для тоталитарных обществ первой половины XX века это была естественная позиция: весь народ в едином порыве строит счастье потомкам. Кто стоит на пути — враг, кто мешает — должен уйти с дороги. В результате это привело к одной из самых страшных катастроф в человеческой истории.

Так или иначе, но родился незамысловатый вывод о  том, что человек никогда не должен быть средством, а только целью деятельности общественных институтов. Личное, индивидуальное счастье каждого, важнее эфемерных построений о жизни не рожденных еще потомков. В общем, новый взгляд на вещи более или менее закрепился.

Была принята Всеобщая декларация прав человека 1948 года, а потом и еще множество документов, положения которых вошли в национальные законодательства. И теперь нам выпало жить в эпоху когда принцип равенства, если и не соблюдается повсеместно, нарушение его должно приводить ко множеству последствий. Процесс всеобщей гуманизации, конечно, идет, но неравномерно и небыстро. Об этом, как необходимом условии развития написаны тонны книг и статей, мы же затронем один важный аспект. Даже не аспект, симптом.

От советского наследия нам досталось много плохого. В том числе и способ организации городов. Такой, чтобы те, кто плохо видит, слышит, ходит, не ходит вообще и т.п. сидели дома и не мозолили глаза обитателям наступившего благоденствия. Маленькие лестничные клетки, узкие лифты (если они есть) и лестницы, лестницы, бесконечные лестницы. Недоступный общественный транспорт. Я уже не говорю о более сложных вещах, вроде равного доступа к образованию, труду или, хотя бы, досугу. В результате, люди оказываются просто заперты в четырех стенах.

Работа над преодолением этого наследия ведется. Ратифицирована (в 2009 году!) Конвенция ООН “О правах лиц с инвалидностью”,  принято множество программ по исправлению городской среды. Появляются пандусы, на новых станциях метро — лифты, некоторые светофоры научились издавать звуковые сигналы. Правда, пандусы часто строят под таким углом, что они опасны для жизни, лифты не всегда работают, а что делать с узкими пролетами в подъездах вообще непонятно.

Есть даже указ Президента об активизации работы по обеспечению прав людей с инвалидностью .

В Киеве пытаются создать доступную среду. Новые станции метро оборудованы лифтами и даже пандусами в переходах. Однако, большая часть городской застройки — советская, и первой проблемой является просто выбраться из дома. Бытовые нужды, вроде магазина или аптеки — более-менее доступны, но трудности, связанные с пролезанием по улицам (тут отдельное больше спасибо автолюбителям, привыкшим парковаться на тротуарах), делают это целым путешествием хоббита к Ородруину. Ну и подземные переходы. Добрые советские власти сделали порталы входа под таким углом, что они стали опасны для жизни. Учреждения здравоохранения также, как правило, оснащены ступеньками и пандусами, рассчитанными на профессиональных альпинистов. 

ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ Как стать волонтером
6432 1 72

В каждом городе и даже муниципалитете есть свои программы. Однако, каждый может невооруженным глазом оценить успехи в этой области. Общественные организации бьют тревогу, но голос их слышен слабо.

Сергей Шабуцкий рассказывает о своем опыте:

Наша дочь родилась с тяжелой патологией головного мозга, и по самым смелым прогнозам должна была покинуть этот мир максимум через полгода. К счастью, прогнозы не сбылись. Сделав все возможное на родине, мы перебрались в Германию. Сейчас дочери одиннадцать, она по-прежнему не может говорить и самостоятельно передвигаться, но она учится в школе, у нее есть друзья и она ничуть не менее счастлива, чем ее здоровые ровесники.

Вот несколько простых правил, которые я сформулировал для себя за эти 11 лет.

Не рассказывайте родителям детей-инвалидов, что в приюте их ребенку будет куда лучше, потому что этим детям все равно, а судьбы родителей не будут сломаны. Потому что в любом месте, в том числе и в могиле, этим детям будет лучше, чем в наших приютах.

Дайте вашим детям поиграть с особенными детьми, если уж родители дотащили их до детской площадки. Объясните своим детям спокойно, чего именно не может сделать ребенок-инвалид и как ему можно помочь весело поиграть. От этого выиграют все. Вы, потому что ваши дети, приключись с вами в старости какая болезнь, не будут считать вас мерзким и бесполезным недосуществом, и будут относиться к вам по-прежнему с любовью и уважением, и ухаживать за вами. Ваши дети, потому что для них не будет в мире недочеловеков, и они станут намного добрее и терпимее, научат этому своих детей, и им, вашим детям, тоже в старости «подадут стакан воды». А еще ваши дети научатся помогать и принимать помощь. Наши дети, потому что у них будет счастливое детство, друзья, игры, все то, чего они лишены просто в силу предубеждений взрослых, а вовсе не в силу собственных ограничений, и не в силу тог, что «все дети злые». Наша дочь ходит в школу в Германии, и все это у нее есть — и друзья, и обычные детские переживания (кто кого обидел, отлупил, отобрал игрушку, кто с кем дружит, кто будет на празднике елочку играть, а кто Санта Клауса). Было б здорово, чтобы за этим простым детским счастьем не надо было ехать в Германию. Это вполне нам всем по силам.

Улыбайтесь этим детям на улице. Не отворачивайтесь, не делайте вид, будто вы их не заметили, не дергайте своих детей «пойдем скорее, не пялься». Просто улыбайтесь. Это ж дети. Мы будем счастливы, если вы улыбнетесь нашим детям.

Помогайте нам тогда, когда мы об этом просим, но не навязывайте свою помощь. Честное слово, мы не растеряли от горя остатки разума. Мы вполне дееспособны. Мы будем очень признательны вам за помощь, но дайте нам возможность сказать и решить, чем именно можно помочь.

По-моему, если следовать этим простым правилам, то нашу жизнь можно существенно облегчить уже завтра, не дожидаясь, пока нам поможет государство ( тем более, до помощи государства можно и не дожить). Это то, что может сделать каждый. Спасибо вам за то, что вы помогаете или стараетесь помочь. Мы правда это очень ценим. Приходите с нами играть.

Без доступной среды, жизнь каждого становится беднее. Шансы на появления нового украинского Стивена Хокинга или Рея Чарльза исчезающе малы. И даже если они появятся, жизнь их будет в постоянной опасности и полна унижений. Завершаем традиционно — только развитие гражданского общества, горизонтального взаимодействия может справиться с такой задачей. По-возможности помогайте делать среду доступнее, не бойтесь людей, которые отличаются от вас.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Написать комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.
Рекомендуемое
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: